АРИСТОТЕЛЬ И ВОДА ЖИЗНИ
По мере необратимого упадка египетского знания греки, тайно приобщенные к нему, и их ученики становились разговорчивее и принимались писать. Аристотель (живший в 384 — 322 гг. до н. э.) открыл эру гласности при передаче тайн, которые греки узнали в Египте примерно в 550 г. до н. э. По меньшей мере 250 лет поддержива-лась традиция, установленная Пифагором, который дал обет не записывать никаких тайных знаний, и вот поколение Аристотеля прервало эту традицию. Настало время, когда греки стали распоряжаться наследием Древнего Египта по своему усмотрению. Отсюда начинается ряд искажений древнеегипетской мудрости, которые необходимо исправить в настоящее время.
Известно, что все письменные заметки Пифагора были сожжены его дочерью сразу после его смерти. Это показывает, насколько серьезно относился он к проблеме неверных трактовок и их разрушительных последствий. Поэтому возникает вопрос о позиции Аристотеля. Причинил ли он ущерб, выболтав столько ранее скрытого? Я полагаю, что нет, ведь этой мудрости было уже несколько столетий и в устной передаче она претерпела столько искажений, что лишь истинные знатоки могли воспользоваться ею.
Все эллины, обучавшиеся у жрецов в Египте физике, химии, медицине, математике и астрономии, были связаны обетом и не оставили никаких письменных свидетельств. Стало быть, Аристотель был первым, кто занялся толкованием импортной мудрости во всей ее полноте. А ныне он считается основателем точных естественных наук. Как это получилось? По-видимому, учение Аристотеля покоилось на ложном основании, и ошибка была обнаружена только в XVIII в., когда Антуан Лавуазье открыл, что обычная вода не является первоэлементом, каким ее считал вслед за Фалесом Аристотель.
Значит, и учение древних египтян, воспринятое от Фалеса Аристотелем, было основано на той же ошибке? Или знание, сообщенное Аристотелем, и в этом пункте было фальсифицировано и подменено? Может быть, Фалес узнал в Египте нечто совершенно иное о воде жизни? А вдруг египетские жрецы, хранившие тайны человечества, знали и о том, что жизнь в замороженном состоянии (в осколках ледяного ядра кометы) была занесена на Землю, что возможны такие межпланетные путешествия живого вещества? Это соображение сейчас всерьез обсуждается учеными.
Во времена Аристотеля в Греции существовало обыкновение в непонятных и необъяснимых случаях ссылаться на какой-либо авторитет, причем аргументация строилась по принципу: он сказал, значит, так и есть. Этот подход неизбежно приводил к ошибкам, поскольку любое устное или письменное сообщение многозначно и может быть неверно понято.
В чем же, собственно, состояла теория воды жизни, привезенная Фалесом Милетским из Египта?
В своем высказывании о единстве всего живого, о возможности сведения его к простому принципу Фалес приближается к воззрениям современной науки. Но его неверно поняли, а может быть, он и сам не мог понять того, что услышал от египетских жрецов. Факт тот, что этот осколок древнеегипетского знания остался в последующие столетия непонятым — до тех пор, пока современная наука не обеспечила нам возможность восприятия генетического кода как основополагающего принципа жизни.
Сегодня, через 2500 лет после Фалеса, мы можем сказать, что спираль ДНК, состоящая из четырех элементов, является кодом к образованию всего живого, и объявить ее тем самым простым жизненным принципом, завещанным нам Фалесом, принципом, который, вероятно, не был усвоен им самим. И когда он толкует о жизненно активном элементе творения, из которого можно вывести все многообразие видов жизни, мы в конце нынешнего столетия можем понять, что стоит за этими словами. Но столетиями это знание древних египтян оставалось столь же непостижимым для человечества, отброшенного во мрак невежества, как и во времена Аристотеля.
Я полагаю, что Фалес, пусть в символической форме, почерпнул у египетских жрецов знание о цепочке, которую мы теперь называем ДНК. Но точных сведений эти последователи угасающей культуры уже не в состоянии были передать. Это знание передавалось из уст в уста на протяжении 2500 — 3500 лет. Поскольку в те времена не существовало возможностей проверить передаваемые сведения, чтобы предотвратить искажения при передаче, следует предположить, что Фалес, обучаясь в Египте, воспринял сильно разбавленную информацию, содержащую осколки истины вперемежку с ее искажениями, а вся теория оказалась непостижимой.
Следовательно, древние египтяне за пять тысяч лет или более до описываемых событий обладали точными естественнонаучными знаниями. Лишь тщеславие и ограниченность нынешней науки, не желающей признавать подобных «предшественников», мешали до сих пор систематическому исследованию каменных свидетельств древнеегипетской культуры как проявлений научных знаний и подходов прежде всего в области медицины и по меньшей мере сравнимых по своему уровню с современными, а в ряде случаев и далеко выходящих за рамки освоенного ныне опыта.
Но что же давало египтянам учение о первичности воды по отношению ко всему сущему, о возникновении всего сущего из воды и о конечном его возвращении в воду? Ведь, согласно Фа-лесу, они учили, что превращения вещей проистекают вследствие их высыхания и отвердения.