ОДИНОЧКА ИЗ КАИРА
ПОДАРОК ДРЕВНИХ ЕГИПТЯН
Я встретил его в мечети султана Хасана. Для египтянина он показался мне необычно высоким, его рост по моей оценке достигал 185 см. Он был худ, закутан во что-то черное, походившее на бурнус. Загорелое узкое лицо его обрамлялось головным убором, типичным для мусульман, совершивших паломничество в Мекку. Он стоял в мечети с видом немедленной готовности заговорить, слегка приоткрыв рот и блестя своими громадными глазами истинно правоверного, который посетил все святые места и живет интенсивной духовной жизнью. Может быть, именно поэтому я сначала не обратил на него внимания: верующие этого типа часто встречаются в исторических местах исламского мира, не только в Египте.
Я наклонился, чтобы сфотографировать пол мечети. Как давно это было — почти четверть века назад — мое первое прикосновение к тайне внутреннего двора на этом священном месте. Тогда (2 июля 1969 г.) я в первый раз стоял перед пирамидами Гизы под палящим полуденным солнцем — в тени пирамиды Хеопса было почти со-рок градусов. Кругом, куда ни бросишь взгляд,— ничего, кроме раскаленного песка. Помимо нашей группы, поблизости не видно ни одного туриста. То были годы, когда египтяне в изоляции от мира под предводительством Насера искали путь к социализму.
Со всей определенностью можно утверждать, что в те времена романтическая дымка, окутывающая пирамиды, была гуще. Когда Сфинкс и проход к пирамидам были больше чем на десять метров занесены песком, то одно из чудес света — пирамиды Гизы — выглядели фантастично. Теперь пандус, как будто вычищенный гигантским пылесосом, являет собой грустное зрелище. Начиная от Сфинкса поверхность представляет собой как бы сыр с дырками, из которого пирамиды торчат как каменные угольники. Пыль веков, покрывавшая уродливые следы разрушений, причиненных пятью тысячами лет, тщательно убрана. Теперь слишком явно обозначились цели, с которыми на протяжении многих тысяч лет стремились сюда люди, благородные, могущественные, увешанные оружием и не обремененные мыслями — в тени пирамид они обеспечивали себе место в истории. Можно только приветствовать расчистку сооружения, необходимую для реставрации и потребовавшую от спонсоров громадных финансовых затрат. Но впечатление, производимое видом комплекса на экскурсанта в конце второго тысячелетия нашей эры, не назовешь иначе как устрашающим.
Тогда — в 1969 г. — я не мог знать, что одно из замечаний нашего экскурсовода-иностранца почти через тридцать лет станет решающим указанием для написания этой книги. Наш проводник сказал: «Строители этого комплекса оставили своего рода рисованный справочник пользователя пирами-дой Хеопса, где разъяснен смысл сооружения и правила поведения в его окрестностях».
Здесь мне придется рассказать еще одну историю: о том, как мы попали к этому экскурсоводу. В 1969 г. Египтом правил Гамаль Абдель Насер. Будучи офицером египетской армии, он возглавил мятеж против последнего египетского короля Фару-ка и, свергнув его, захватил власть в Египте и контроль над стратегически важным Суэцким каналом. Одним из грандиозных начинаний Насера было строительство Асуанской плотины при помощи СССР. За свои политические симпатии к Москве Насер подвергался экономическому бойкоту западного мира. Поэтому за 18 лет после свержения Фарука туризм в Египте пришел в упадок.
Лишь немногочисленные группы туристов встречались у древних памятников, а редкими посетителями каирского музея были выходцы из стран восточного блока, которым был разрешен въезд в Египет. В аэропорту доставивший нас самолет был единственным, приземлившимся за этот день. Этот четырехмоторный Ил вылетел из Бухареста: тогда это был единственный путь для западных поклонников египетских древностей и единственная возможность повидать пирамиды.
Не удивительно, что наша группа обладателей валюты представляла особый интерес для каирских экскурсоводов. Произошла оставшаяся тогда неизвестной нам закулисная схватка за право сопровождать наш автобус по Каиру. Поскольку мне теперь лучше знаком местный менталитет, могу заключить, что решение в пользу 75-летнего про-фессора-египтолога, по национальности англичанина, было вынесено по политическим мотивам. Этот англичанин как будто сошел со страниц какого-то романа Агаты Кристи и наперекор всем гонениям уцелел в Египте, продолжая заниматься делом своей жизни. Контакт с западными туристами не мог заразить его нежелательными политическими идеями, поэтому, как я предполагаю, он был признан подходящим, а в особенности подходящим и своевременно появившимся, как показало время, он оказался для меня. Это был подарок древних египтян лично мне (прошу простить за самонадеянность), но выяснилось это лишь в 1996 г.
Прежде всего экскурсовод сообщил нам сведения, обычно предназначаемые для туристов: высоту и возраст монументов, кто, когда и почему их построил. Кроме того,- нас снабдили кое-какой дополнительной информацией, в которой, однако, не было ничего сенсационного. Поэтому я отвлекся в тот момент, когда мы стояли перед пирамидой Хефрена и слушали описания способов, которыми добывались и доставлялись за сотни километров по Нилу каменные блоки. Экскурсовод сообщил нам, что пирамида Хеопса сложена примерно из 2,5 миллиона таких блоков, вес каждого составлял от 1 до 2,5 тонны, что строение достигает 140 м в высоту и что вопрос о том, оканчивалась ли вершина острием, еще не решен. Сторона основания пирамиды имеет длину около 225 м и до XIV в. н. э. пирамида имела облицовку из полированного известняка, описанную 2300 лет назад Геродотом.
Совершенству пирамид был нанесен ущерб султаном Хасаном, покорителем Каира. В 1345 г. он начал постройку мечети, названной позднее его именем, и разрешил использовать пирамиду Хефрена как источник строительного материала. Внешние блоки выламывались и сбрасывались к ее подножию. Осколки их доставлялись на строительную площадку мечети и использовались для возведения стен. Слишком мелкие осколки просто оставляли у подножия пирамиды, где они образовали слой толщиной от 20 до 30 м. Этот мусор давно убран, частные владельцы растащили материал для строительства домов или, как это случается и в наше время, гравий использовали при строительстве дорог. На верху пирамиды Хефрена видна граница, выше которой разрушители не поднялись. Остатки облицовки выглядят как головной убор; на такой высоте скалывать их было слишком опасно (рис. 25).
Первая часть рассказа нашего экскурсовода не содержала ничего такого, что не сообщалось бы и нынче внимательным экскурсантам. Но затем нам рассказали нечто неслыханное.
Английский джентльмен с тросточкой под мышкой заявил нам, что пирамиду Хефрена опоясывал фриз, служивший своего рода инструкцией по обращению с пирамидой. Теперь мне известно, что это полностью соответствовало концепции древних египтян, которые изображали на внешних стенах храмов то, чем занимались внутри, давали пояснения, снабжали наглядными учебными пособиями. Теперь я могу спросить скептика: почему пирамиды должны были служить исключением?